– Я смотрю, род у вас не хлипкий, – сказал Клыков, бросая взгляд на рослого старика, которого не смогли согнуть семьдесят пять прожитых лет. – Значит, войну вы помните, Алексей Петрович.

– Так я ведь с тридцатого года, не маленький уже был. Хватили лиха.

– Немцы лютовали? – поинтересовался Воронин.

– Да как тебе сказать, уважаемый. Заезжали они в наше село только однажды, но моему деду их визит стоил жизни. Странные какие-то были немцы. Так и не поняли мы, что им в наших краях нужно было. Вроде Горюч-камень они искали, а может, на Зверя решили поохотиться.

– На медведя? – спросил заинтересовавшийся рассказом Клыков.

– Э, нет, мил-человек, – усмехнулся старик, – наш Зверь пострашнее будет. Да вы пейте молоко-то. В прежние времена я бы вас самогоном угостил, но в нынешние гнать его некому, да и пить тоже.

Запасливый Клыков намек понял и выставил на стол бутылку водки. Петрович ответил салом и малосольными огурцами. Славка разлил водку по граненым стаканам.

– Ну, за Зверя? – сказал он, прищурившись. – Или у вас за его здоровье не пьют?

– Отчего же не выпить, – подмигнул гостям насмешливым синим глазом враз помолодевший Петрович. – Зверь-то он непростой, а вроде как волшебный. Мне о нем дед много чего порассказал. Всего уже не упомню, но жили в наших краях еще во времена царя Гороха колдун Яшка и ведьма Машка. Люди не вредные, много людям помогавшие. У кого корова или лошадь, скажем, захворали – это к Яшке, а кто сам занедужил – это к Машке. Одна беда у них – детей не было. А тут в наши края залетел Ясный Сокол, удалой купец, добрый молодец. Ну и захороводился с Машкой. Как узнал о том колдун Яшка, так враз весь почернел. Подстерег он того Ясна Сокола на обратном пути и забил до смерти. А на рожденного Машкой младенца наложил колдовское заклятье. Вот с тех самых пор и живет в наших краях этот самый Зверь.