Многие его видели, и дед мой видел, да никому он в руки не дался. В том числе и немцам. Да и не взять людям Машкиного сына. Видать, и отец его был не прост, коли такую силу сыну своему оставил. А из немцев один только вернулся, и тот умом тронутый. Наши его убить хотели, но пожалели – больной человек, что с него взять. Потом его свои забрали. Боялись мы, что пожгут они нас, но обошлось все. А моего отца, вернувшегося с фронта, после люди из органов трясли – вроде как сын он немецкого пособника. А какой мой дед пособник, коли из двадцати немцев только один живым вернулся? Разобрались, однако. Потом даже статью про моего деда в областной газете напечатали – «Новгородский Сусанин». Вроде бы дед мой специально тех немцев завел в глухие места и там погубил. Только неправда это. Органам бы не сказал, а вам скажу. Не было у деда причин губить немцев, в том смысле, что добром они с ним договаривались. Да и командир у них был странный какой-то, все меня колбасой угощал. По-русски говорил почти чисто. А главное, фамилия-то у него была – Белов. А у нас ведь в Световидовке все жители сплошь Беловы. Правда, немец был «фон». Фон Белов, забавно звучит, правда?

– Фон Бюлов, – негромко поправил Петровича Макс.

– Дед это его, – пояснил удивленному старику Клыков. – Решил вот навестить могилу.

Петрович с минуту вертел в руках стакан, наполненный наполовину, потом решительно тряхнул поредевшими кудрями.

– Помянем тогда, что ли, мужики и его, и моего деда, и всех прочих, что с ними пошли. А могилу его ты вряд ли найдешь, парень. Гиблые там места, гиблые. Ну, не чокаясь.

Петрович осушил стакан и отставил его в сторону, показывая тем самым, что пить больше не намерен, а поговорить можно. Отчего ж не поговорить с образованными городскими людьми? Может, и сумеют они разгадать загадку, загаданную когда-то много лет назад окрестным жителям колдуном Яшкой.

– Нам проводник нужен, – негромко сказал Воронин. – Люди пропали, искать надо.