Воронин промолчал. По его мнению, этот пока нетронутый уголок природы вовсе не нуждался в заботах отечественного бизнеса и вполне мог существовать и дальше, радуя глаз случайных путников красой, сохранившейся с незапамятных времен.

– А при каких обстоятельствах пропал Звонарев?

– Так ведь он не один пропал, – удивленно покосился на любопытного гостя Петр Сергеевич. – Пропали оба вертолетчика и еще один наш сотрудник из местных. Иван Непряхин. Полетели осматривать угодья и потерпели аварию. Василий Иванович вернулся, а все остальные как в воду канули.

– Подождите, Петр Сергеевич, он, что же, летел вместе с ними?

– Конечно. Ума не приложу, как он оттуда выбрался. Местные говорят, что в эту пору болота непроходимы. Ну или почти непроходимы.

Чем дальше в лес, тем больше дров. Человек выбирается из жуткой дыры, где сгинули его спутники, чтобы спустя короткое время умереть в собственной квартире. Все-таки в этом есть какая-то насмешка судьбы, а возможно, чья-то злая воля.

– А как он объяснил свое чудесное спасение?

– Вы проходите, – гостеприимно махнул рукой Петр Сергеевич. – Сначала я вас чаем напою, а расспросы потом.

В срубе было всего две комнаты, впрочем достаточно вместительных, чтобы здесь могли расположиться, хоть и без привычных удобств, пятеро прибывших из Питера привередливых горожан. Васильева прошла в дальнюю комнату, а все остальные присели к столу с гнутыми, украшенными затейливой резьбой ножками, бог весть какими путями попавшему в эти глухие места.

– Ручная работа, – похвалил мебель Клыков. – Похоже, девятнадцатый век.

– От прежних хозяев нам эта роскошь досталась, – пояснил захлопотавший у печи Петр Сергеевич.

– А что, электричества здесь нет? – спросил Макс, с интересом разглядывающий непривычную обстановку.

– Раньше, говорят, было, – махнул рукой хозяин, – но столбы сгнили, а провода разворовали. Местным, похоже, уже все равно. Тут ведь только старики да старухи остались, а молодые давно в город подались.